заметили ошибку в публикациях? пишу слишком редко? пишу слишком часто? приватный вопрос? хотите сообщить или напомнить о себе?
что-то еще?

комментам - скрин.

+++

сегодня я попала в такую глупую ситуацию, в какую не попадала давно. я заблудилась. в канун Йом-Кипура. при этом в его кануне меня малодушно и безбожно интересовало не то, что я не успею искупить и примириться, а главным образом прекращение работы общественного и индивидуального транспорта приблизительно в три часа пополудни. итак, на часах что-то около двух дня, я очень сильно проехала мимо нужной остановки, на руках вопит Петя, одно плечо оттягивает здоровенная дамская сумочка, другое - легкая по колясочным меркам коляска "макларен воло", жарит солнце, а на мне юбка, в которой лучше не попадать в незнакомые места. впереди меня дорога сильно забирает в гору, позади - резко катится с горы. ни малейших признаков не то чтобы автобусов - автобусных остановок. непонятно, как я вообще вышла, и почему именно здесь.
с утра мы с С.А. договорились, что я заеду за ним ближе к концу празднично короткого рабочего дня. в благословенном хайфском айбиэме я не была ни разу, но вроде как нетрудно его найти - надо выйти на "Университете", а это конечная автобуса №37. университет, как утверждал С.А., я в любом случае не пропущу - это здоровенная бандура на горе. обогащенная и вдохновленная такими исчерпывающими для путешествия знаниями, я облажалась уже на первом этапе, когда не села в автобус №30, хотя водитель меня сильно уговаривал. позже выяснилось, что этот автобус идет куда надо, но С.А. забыл мне про него сказать. в остановившуюся маршрутку №37 я не села, потому что отбивалась от доброхота-водилы из "тридцатого", а маршрутка меня бы точно довезла, потому что в ней точку назначения говоришь при посадке.
в общем, через пятнадцать минут ожидания я влезла в 37-алеф, который вроде ничем не отличался от обычного. новый тридцать седьмой спереди и сзади был набит школьницами в форменных белых маечках кармельской школы. середина пустовала, потому что там, к школьницкому удовольствию, занимался физкультурой безумный дед, обутый в синие "кроксы". бормоча, он делал что-то вроде гран и пти-батманов, держась за перильца, а на резких поворотах запрыгивал на мягкую опору для стоящих на средней площадке. школьницы в эти моменты визжали от удовольствия созерцания такого явного сумасшествия. автобус несся через лес, вихляя и все выше поднимаясь на Кармель. я высматривала здоровенную бандуру. один раз, как мне показалось, появилось что-то похожее, но тут же пропало. лес кончился, начались мусорные кучи и какие-то приземистые лачуги с окошками-бойницами. дорога пошла с горы. дед вышел, прихватив неожиданно аккуратную клетчатую сумку на колесиках. в этот момент позвонил С.А. и осведомился, где мы. "сначала был лес, теперь трущобы", - ответила я правду. "ну, значит скоро уже", - обнадеживающе бравурно сообщил он. мы проехали еще некоторое время, дома стали еще ниже и грязнее. я крутила головой и недоумевала: что заставило этих людей построить университет в таком странном месте? еще больше я удивилась, увидев указатель с перечеркнутым названием города Хайфа. строить хайфский университет не в Хайфе - это какой-то совсем еврейский путь.
апофеоз ворочающихся подозрений совпал с ворочаньем соседа, собирающегося выйти. тут я - без сомнения, очень своевременно, - спросила, далеко ли университет. теперь уже далеко, - ответил сосед. я выскочила вслед за ним. где остановка в обратную сторону, он не знал, и вообще сбежал моментально. вероятно, нахождение в обществе девушки почти без юбки, но с ребенком (впрочем, одно с другим вяжется вполне логично) компрометировало его в глазах земляков. я оглянулась вокруг. меня окружали песочные стены и надписи арабской вязью. за спиной нестерпимо вонял мусорный бак. сорокоградусное пекло не помешало мне испытать леденящий ужас. проезжающие мимо мужчины на колесах плотоядно сигналили. некоторые пытались заглянуть под упоминаемую в третий и последний раз юбку прямо на ходу.
С.А. сказал, чтобы мы немедленно брали такси и ехали в айбиэм. через секунду перезвонил и наказал ехать домой. я к тому времени нашла кошелек и предположила, что за семьдесят имеющихся в нем шекелей вообще никуда не доеду, да и такси что-то не выстраивались в очередь у обочины. тогда он предложил мне "быть позаметнее" и сказал, что сейчас сам за нами приедет. трудно было представить себе в этом неизвестном месте что-то заметнее меня. минут через пятнадцать С.А. благополучно присоединился к нам и мы все вместе отправились искать что-нибудь, на чем можно куда-нибудь уехать. Йом-Кипур наступал беспощадно. местные жители все как один чинили автомобили в чахлой тени чахлых кустов и не говорили по-английски. возможно, это была деревня автомехаников, кто знает.
в конце концов мы поймали такси с усатым водителем в очках - вылитым Куртом Воннегутом. сразу выяснилось, что Курт учит русский оригинальным способом - он не нанимает учителя и не читает самоучители, а общается со своими русскоязычными пассажирами. спросив наши имена, он немедленно начал записывать их на книжке с квитанциями, отпустив руль. из-за напряжения по поводу отсутствия руля на горной дороге я не в полной мере оценила остроумную вариацию своего имени, выглядящую, кажется, как "Аулга". пройдя опасный вираж без рук, мы встали в пробку, вызванную прохождением медленной и многолюдной похоронной процессии. "Тут есть и мусульман, есть и христиан, - охотно рассказывал Курт. - Это деревня друзи. По-русски же друзи это как друзи, дружба. Но это не то". я так и не поняла, имел он в виду только чисто лингвистический момент, или какую-то другую, более зловещую разницу. расспрашивать не хотелось.

- Пойми, Ольга, я люблю свою Родину!
- Это все оттого, Гога, что ты не кончил гимназию.

не мое. Мариенгофа.

да что уж там - дико, нечеловечески устаю по этим горам, в кипящем это воздухе, с коляской, со слингом, с неспанием, с неедением, устаю. абсолютно выматываюсь. чтобы потом сигануть в волну, такую прозрачную, что через нее видно цвет плавок и форму ушей впереди стоящего, и стать по-идиотски, до гыгыканья счастливой и соленой, лизать запястья, скатывать кристаллы с предплечий. чтобы после обеда сесть в гамак с разваливающейся книжкой, не тревожить ящериц и мух, не ворошить вьюнок, и чувствовать себя частью орнамента платереско - смотри не пошевелись, тебя рисуют, это важно.
пара других

Назарет - жуткая арабская дыра, где все дети играют в войну, швыряясь настоящими камнями, а взрослые торгуют на каждом углу раскрашенной лабудой. пива не купить, на голые плечи смотрят так, что хочется закрыть лицо подолом. провела какое-то время, рассматривая в церкви Благовещения (где Мария узнала, что с ней вскорости произойдет) подаренные разными странами настенные панно-изображения Богородицы. они как олимпийские мишки или бюсты Ленина, изготовленные за тысячи километров друг от друга - различий больше, чем сходств. российской, кстати, нет, но есть украинская и греческая, моментально опознаваемая как "наша". индонезийская похожа на надменную утопленницу, а итальянская просто очень страшная. в общем, под катом.
кат

с техническим опозданием на день, но что такое день в наших-то масштабах.

допустим, я упаковываю в конверт из телячьей кожи отравленный нож для неверного любимого, и сердце мое гулко бухает в такт медленным лопастям разрубающего паутину потолочного вентилятора. а что еще делать в такую пуэрториканскую погоду.
дописываю электронное письмо профессору. поднимаю очки на лоб, тру одуревшие глаза, отхлебываю некрепкий остывший, да что там - противный кофе из огромной чашки. а что еще делать в такую плимутскую погоду.
со злостью вытряхиваю нафталиновые шарики из пальто. казалось бы, все уже, хватит, но они не прекращают высыпаться, стучат по холодному полу. а что еще делать в такую билефельдскую погоду.
изо всех сил стараюсь не подпевать плееру в метро и не прислониться к обвешанному пакетами с мясом мужику. скоро выходить. а что еще делать в такую московскую погоду.

нажарила картошки на чесночном сале, пересчитываю деньги, перепрятываю документы. а что еще делать в такую полоцкую погоду.

однажды утром в Телепузии пошел густой снег

разговорилась сегодня в лифте с соседкой. ей тоже вредит ремонтный милиционер (мне он вредит сверху, ей - снизу). потери наши несопоставимы - милиционер (точнее, один из его рабов) сверлил потолок, зацепил перфоратором ножку полуторагодовалой соседской дочки. девочка теперь боится в комнате ходить по полу, перемещается с дивана на стул. когда соседка пошла ругаться, милиционер сказал: "так вам и надо, она меня достала своими прыжками".

газета "Жизнь" какая-то.

Палашка как-то утверждал, что видел в Воровском переулке дверь с надписью "ООО "Выбивание долгов". сейчас ее точно нет - когда мы с Машей в последний раз шли мимо Воровского, видели там только загадочный полуподвальный офис без вывески с высоким порогом без ступенек.это был даже не порог в общем-то, а облицованный плиткой бассеин с дверью. очевидно, любопытные граждане туда сваливались, и тогда дверь конторы открывалась и свалившимся предлагали купить стремянку или табуретку. возможно, это новый бизнес вледельца "Выбивания долгов". но я не об этом. а о том, что с удовольствием воспользовалась бы услугами ООО "Убивание соседей". или ЗАО " Паралич перфораторов". мне удивительно везет - стоит мне начать где-то жить, как вокруг начинает кипеть ремонт и реконструкция. сейчас милиционер сверху сносит стены (руками, видимо, подследственных). делает он это непрерывно и не открывает мне дверь. по моим расчетам, стен у него уже не осталось. но работа продолжает кипеть.
кстати, искренне не понимаю людей, по доброй воле селящихся в новостройках. разве что они и к зубному ходить любят.

Рената Литвинова как-то по телевизору рассказывала, что вот все считают, что она когда говорит, выпендривается, а у нее просто слабое горло. бронхи не натянуты, гланды шуршат. поэтому она так разговаривает - с пришептом в клюв. ее больничную карту я не видела, но могу сказать, что я сама в некотором роде Рената Литвинова, особенно с июля по сентябрь. в это время мой собственный голос, раздающийся будто из треснувшей фаянсовой посудины, меня раздражает. посудину время от времени кто-то накрывает сверху ладонью, потом растопыривает пальцы - то, что просачивается через дырочки между ними, звучит глухо и гнусаво. это у меня заложено все. органы словоречения. я сглатываю, тяну носом - целые слоги проваливаются в живот. невозможно, невозможно так жить. звучащая речь повязана с письменной - у рук тоже затяжной маразматический ринит, пальцы попадают не по тем клавишам, голова катится в редуцированные диалектические кусты - разговариват вместо разговаривает, рассказыват вместо рассказывает, грит вместо говорит.
даже и без аллергии внутри себя я всегда говорю немножко недостаточно вслух что ли. в нос. слабый нос, нос слабый. и мне кажется, что люди, которым мой голос кажется хорошим, как минимум врут. непонятно только, зачем. хвалили бы ноги - тут уж все ясно. однажды был смешной случай: я звонила за комментарием какому-то чуваку, скупавшему в области свечные заводики, и вот я говорю, говорю, а он молчит. Рабиндранат, говорю, Тагорович, чего скажете-то. он встрепенулся - а, чё, повторите, мне давно девушки с такими голосами не звонили.
ну хоть есть что вспомнить.

зашли вчера с Машей в книжный, увидели там маленькое черно-белое объявление, распечатанное на струйном принтере: "Новый роман Виктора Пелевина. В продаже этой осенью". вид такой, что не хватает только отрывной телефонной бахромы внизу. видимо, сам расклеивал.
в "Диалоге" на Аллее Героев - гнетущий микроклимат, потно-разваренные продавцы и странная организация торговой площади. покупателя встречают почему-то стеллажи "Политика. Военное дело" и "Религии и мифы". наверняка новая книга примерно об этом.

вчера полунеожиданный zurkeshe, сегодня совсем неожиданный neftivishkin.

новая Платова. называется - не поверите - "Stalingrad. Станция метро" (про Париж все-таки, видимо, если следовать карте моих удивлений). вот думаю - сразу на "Озоне" заказать, или подождать немного, пока местные раскосолапятся.

XIX век - время кинохаризматиков с макияжем. Джек Воробей, Джокер Иванов - кто следующий? (и, главное, как его накрасят?)

безумие оно как гравитация, это, конечно, все запомнили.
Мэгги Гилленхол все-таки очень страшная. это я еще снисходительна. Бэтмен противно скалит рот и выворачивает губки.
тяжелое кино, что бы это ни значило. бертоновский фильм, насколько я помню, оставил в свое время похожий налет объяснимого восторга и такого же объяснимого мрака, но он был очень кукольный. а тут все как настоящие.

вообще мне есть что рассказать. например, мы с Петром теперь оба пепельные блондины. выглядим, как мне кажется, приятно, точнее, Петя-то и выглядел, а я мимикрировала.
Пашка на пару дней по делам в Волгограде, ездили на моторке на ту сторону, бродили, как говорится, вдоль кромки прибоя. испытала несравненное пустое и широкое расслабление - от желтого неба с одной стороны и розового с другой, от остывшего песка, от чайной воды с зелеными утонувшими медузами пакетов из "МАНа". умные взрослые люди перед закатом приезжают туда с бабами побухать, стыдливо-бесстыдно вываливают из растянутой одежды застарелые жиры, кокетливо колышутся друг за другом в остывающей стеклянной толще, к счастью, совершенно непрозрачной после семи вечера.
в очередной раз разгадала знак бесконечность, теперь в части, касающейся оптимального метража жилплощади. формула простая: количество членов семьи плюс одна комната. ну или хотя бы более-менее жилая кухня. загадала знак бесконечность, глядя рекламу "Мэджик буллет" в телемагазине. неотрывно смотрю этот сюжет третий, кажется, год. волшебство, чистое волшебство.
перед сном испытываю приступы объяснимой паники, по пятьсот раз прокручиваю в голове возможную последовательность действий: документы-удобная обувь-одеяло. драгоценностей у меня нет. с тем и засыпаю. молоть языком что-то мешает (хотелось бы думать, что воспитание, но откуда у меня воспитание), по делу сказать нечего. кроме того, как обычно, верю, что пока не назвала, ничего и нет. сколько мне это даст? день? неделю? год? сколько-то даст.

MOPOTO.coolinaria